АЛЬБОМ

В прощальный день Николаю Ивановичу подарили бархатный альбом и будильник. — Негусто,— сказала жена.
— Побрякушки, — сказала дочь.
Николай Иванович ничего не ответил и закрылся в наспех прилепленной к дому пристройке, которая с некоторых пор была его комнатой: кушетка, табуретка, старый «Рекорд».
Он присел на кушетку и стал рассматривать подарки.
Ознакомившись с инструкцией, он завел будильник, совместил стрелки и услышал дребезжащую мелодию песни о ямщике, замерзающем в глухой степи...
На титульном листе альбома было золотом написано: «Дорогому Николаю Ивановичу от коллектива цеха мясорубок».
Он стал рассматривать личные фотографии, которые теперь можно переселить из альбома общего в альбом личный.
Таковых набралось десятка полтора: школа, ФЗУ, армия, женитьба, первомайская демонстрация, поездка в Горловку...
И впервые в жизни ему бросилось в глаза, что на всех фотографиях он почему-то хмур, напряжен, задрав ножки и выставив два первых зубика, он лежит на каком-то цветастом коврике и улыбается...
На обратной стороне — выцветшая, корявая надпись: «Коли годик»...
— Коли годик,— вслух произнес Николай Иванович.
За окном сгущались сумерки.
Завыл Шарик.
Стемнело.
Дочь за стеной включила магнитофон: «Жизнь невозможно повернуть на-зад...»