Берлинская флейта - Страница 2
Берлинская флейта - Страница 2 PDF Печать E-mail
Добавил(а) Анатолий Гаврилов   
30.09.10 10:04
Оглавление
Берлинская флейта
Страница 2
Страница 3
Страница 4
Страница 5
Страница 6
Страница 7
Страница 8
Страница 9
Страница 10
Страница 11
Страница 12
Страница 13
Все страницы

Георгий спрашивает, не нуждаюсь ли я в помощи.
Спасибо, не нуждаюсь.
Здесь нет того, кто мог бы мне помочь.
Он сейчас в Афанасово.
Там дачи, аллеи, пруд, лес, поле, дальний грохот сортировочной станции.
Познакомились давно.
С некоторых пор наши отношения зашли в тупик.
Еще можно что-то исправить?
Или уже поздно что-то исправлять?
Люди, машины, дома.
Дома, люди, машины.
Стены, окно, потолок.
Потолок, стены, окно.
Сдвиг на полтона вверх - пепел, зола.
Сдвиг на полтона вниз - пепел, зола.
Тень слева, тень справа.
Шум слева, шум справа.
Целая нота - это четыре удара ботинком в харю.
Да, но какие снега на больничной стене после укола! Какая взволнованность струнных, какая виртуозность флейты, какие пассажи и трели!
Но это - морфий, обман.
Луна смотрит в окно.
Свет отражается, уходит в другие миры.
Все может случиться в любую минуту.
Хорал медных даст необходимое успокоение.
По условиям приглашения я должен здесь что-то сделать.
Я постараюсь.
Дочь играет на флейте.
Ей нужна новая флейта.
Я постараюсь.
Длительные пешеходные прогулки по городу и за городом.
Жизнь, кажется, возвращается.
Господи.
Господи.
Музыка.
Компакт-диск с его музыкой.
Почти вся она написана в Афанасово.
Одно из сочинений посвящено мне.
"Ночная музыка".
Познакомились давно.
Был я тогда чем-то подавлен и в театре оказался не из любви к театру, а так, случайно, чтобы хоть как-то скоротать время между тягостным днем и не менее тягостной ночью. В антракте все же решил уйти, но не ушел, а направился в буфет, где мне ничего не нужно было. Там была очередь, и я решил уйти, но опять-таки не ушел, а занял очередь. Было там многолюдно и шумно. Особенно шумной была там одна компания, и самым шумным в ней был человек с черной копной вьющихся волос и с блоковским профилем лица - он и хохотал громче всех, и руками размахивал. Подошла моя очередь, я взял стакан какого-то сока и коржик и направился было в угол потише, как вдруг стакан из моих рук выскальзывает, а коржик куда-то летит - шум, смех, хохот, даже аплодисменты, а тут уже и разъяренная буфетчица рядом - потерялся я окончательно, как вдруг рядом оказывается тот, самый шумный, развязный, он приказывает буфетчице немедленно замолчать, выхватывает из ее рук швабру, сметает осколки стакана в угол, хватает меня за руку, тащит к своему обществу, протягивает мне стакан с вином и предлагает всем выпить за любовь...
Уроки он мне стал давать, часто весьма жестокие.
Тенью его стал.
Неоднократно пытался бежать, но либо сам приползал, возвращался, либо возвращаем был.
Что ж, ты свободен, сказал он мне ровно год назад, на рассвете, в Афанасово, после очередной моей истерики.
Может, это все же еще не конец?
Может, можно еще что-то исправить?
Или уже все равно?
Люди, машины, дома.
Лес, тишина, безлюдье.
Стены, окно, потолок.
Пчелы меня всегда завораживали, говорит Стравинский.
Энтомологическое звучание хроматизмов, набирающие высоту пассажи флейты-пикколо, торжественность вагнеровских увеличенных трезвучий, трепещущие уменьшенные септаккорды.
В мае отец вывозил пчел, мать и меня в степь.
Появлялся, забирал мед, исчезал.
Торопился.


Последнее обновление 26.02.11 11:35
 

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить